Кирсанов Алексей Николаевич, кандидат юридических наук, доцент кафедры гражданского права и процесса и международного частного права
Alexey N. Kirsanov, PhD in Law, Associate Professor, Department of Civil Law and Procedure and International Private Law
Кузьмин Антон Власович, аспирант кафедры гражданского права и процесса и международного частного права
Anton V. Kuzmin, Postgraduate Researcher with the of the Civil Law and Procedure and International Private Law Department
Введение. В настоящей статье рассматривается проблема отсутствия специального законодательного регулирования института смарт-контрактов, выражающаяся, в том числе, в отсутствии в законе определения понятия смарт-контракта и распределенного реестра транзакций (блокчейна). Авторами предпринята попытка выявить наличие негативных эффектов на правовые отношения в связи с наличием законодательного пробела в регулировании данного института.
Материалы и методы. В рамках проведения исследования автором используются как общие, так и частнонаучные методы исследования. При исследовании вопроса зарождения института смарт-контрактов авторами используется исторический метод, а при рассмотрении вопроса о наличии пробела законодательного регулирования института смарт-контрактов в отечественном праве используется сравнительно-правовой метод научного познания.
Результаты исследования. Авторы приходят к выводу, что одной из основных проблем, существующих в настоящее время в сфере правового регулирования смарт-контрактов, является отсутствие специального регулирования данного института, а также отсутствие законодательного закрепления понятия смарт-контракта и распределенного реестра транзакций. Обозначенные проблемы создают препятствия для развития и применения института смарт-контрактов в гражданско-правовых отношениях.
Обсуждение и заключение. Исследование показало, что наиболее простым решением устранения регулятивного пробела института смарт-контрактов является законодательное закрепление понятия смарт-контракта и распределенного реестра транзакций в редакции, предложенной в проекте Закона о ЦФО, что сделает применение данного института более привлекательным для участников гражданских правоотношений и будет способствовать развитию указанного института.
Introduction. This article discusses the problem of the lack of special legislative regulation of the institution of smart contracts, which is expressed, among other things, in the absence of a definition of the concept of a smart contract and a distributed ledger of transactions (blockchain) in the law. The authors made an attempt to identify the presence of negative effects on legal relations due to the presence of a legislative gap in the regulation of this institution.
Materials and methods. As part of the research, the author uses both general and specific scientific research methods. When studying the issue of the origin of the institution of smart contracts, the authors use the historical method, and when considering the issue of the existence of a gap in the legislative regulation of the institution of smart contracts in domestic law, they use the comparative legal method of scientific knowledge.
Results of the study. The authors come to the conclusion that one of the main problems currently existing in the field of legal regulation of smart contracts is the lack of special regulation of this institution, as well as the lack of legislative recognition of the concept of a smart contract and a distributed registry of transactions. The identified problems create obstacles to the development and application of the institution of smart contracts in civil law relations.
Discussion and conclusions. The study showed that the simplest solution to eliminating the regulatory gap of the smart contract institution is to legislate the concept of a smart contract and a distributed transaction registry in the wording proposed in the draft Law on the Central Federal District, which will make the use of this institution more attractive for participants in civil legal relations and will contribute to the development the specified institute.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.